Australorp № 0, Кот, Доктор Брюс Беннер и Капитан дальнего плавания.
Название: Гордон Гордон в лабиринте
Автор: Adrianopolis
Бета: lionni
Жанр: драма, криминал, совсем немного романтики
Отказ: Персонажи не принадлежат мне и я не извлекаю материальной выгоды и не собираюсь
Описание: кроссовер - сериал "Кости" и фильмы (не книги) о Ганнибале Лектере и его похождениях.
Рейтинг: ниже нижнего. Нет ни прямых сцен насилия, ни секса. скукота))) Но много разговоров.
Размер: 4774 слова
Краткое содержание:Доктор Гордон Гордон Уайатт возвращается на работу в ФБР. Специальный агент Бут просит помощи Гордона, в связи с новыми обстоятельствами в деле знаменитого серийного убийцы Ганнибала Лектера, который снова пойман и снова в психушке)
Благодарности: Спасибо, моей прекрасной бете lionni! :white:
Примечание: Не смотря на наличие беты автор был упорен в своих заблуждениях. Проще говоря - все ошибки на моей совести.
Предупреждение 1: В фике присутствует явный фокус на Уайатте. Прошу прощения, за отсутствие некоторых других любимых персонажей.
Предупреждение 2: Я не развиваю линию Гордон Гордон/Анджела, однако не заметить изначальную игру с ней авторов сериала мне было трудно

Бут закинул ногу на ногу, и Свитс заметил, что тот сегодня в особенно ярких носках с оранжевыми, красными и чёрными полосками. «Как ядовитый змей» - подумалось психологу Свитсу. И действительно, то дело, на которое подбивал Свитса агент Бут, было одновременно ядовитым и привлекательным. Ядовитым, потому что грозило втянуть Свитса в очередную оперативную разработку, чего Свитсу совсем не хотелось. Он как раз собирался на выходные уехать из города со своей подружкой Дейзи, а сегодня был уже четверг. Привлекательным дело выглядело потому, что другого такого шанса подняться на новую профессиональную ступень у него не будет. И теперь его мучили сомнения. А Бут, ободрённый купленной по дороге чашкой кофе, был очень убедителен.
- Ганнибал Лектер? – спросил Свитс, нервно почёсывая висок.
- Тебя что-то смущает, Свитс? – Бут не мог устоять и не насладиться дрожащими интонациями мозговеда.
Свитс опять надулся по поводу того, что Бут никогда не добавляет к его фамилии официальное обращение – доктор.
- Ну-у, не то чтобы смущает. Но с таким как я, это чудище даже говорить не станет.
- Агент Старлинг, которая наконец засадила его назад в психушку для уголовников, ушла в отставку и уехала из страны. Это был единственный человек, с которым Лектер шёл на контакт. Ну же Свитс, соглашайся! Это дерьмо любит беззащитных ягнят. С виду ты именно на такого и похож.
Лэнс бросил на Бута взгляд намеренно недобрый. Бут понял, что сравнение с ягнятами как-то не понравилось Свитсу, и быстро принял вид раскаивающегося верзилы, случайно наступившего на чужую мозоль.
Свитс решил потянуть время.
- А почему дело Лектера, вдруг вновь стало актуальным для ФБР?
- Видишь ли, тридцать лет назад наш маньяк владел домом, здесь в окрестностях Вашингтона. Недавно этот дом купил какой-то незадачливый парень и решил всё там перестроить. Он лично расколотил стену, разделявшую столовую и кухню. В гипсе оказались некогда тщательно вываренные кости неизвестного нам белого мужчины. Ему было 20 или 25 лет, когда его убили. Анджела воссоздала его лицо, но это ничего нам не дало. Кости говорит, что сначала его ударили по башке. Потом убийца сделал ему трепанацию черепа в домашних условиях – отпилил какую-то верхнюю косточку, Бреннан как-то её назвала. На некоторых костях есть следы человеческих зубов. Ходжинс обследовал дом с этой своей машиной, но трупов там больше нет. Едва ли можно сомневаться, что этого парня убил именно Лектер, но есть проблема - мы не знаем, кто жертва.
- Я думаю, тебе стоит поговорить по этому поводу с доктором Уайаттом.
Бут приподнял брови.
- Гордон Гордон сейчас готовит очередной кулинарный шедевр, наверное, в своём ресторане и по-прежнему говорит всем, что он Шеф. Не думаю, что он согласится тащиться к этому психопату и вести с ним задушевные беседы.
- Ошибаешься. Со вчерашнего дня доктор Уайатт снова работает на ФБР. – Свитс невольно улыбнулся. – Видимо, всякому увлечению приходит конец. К тому же, когда он только учился на психиатра, Лектер читал у них в университете какой-то курс. До приезда в США Лектер немало поездил по Европе и в Британию заглядывал. Они знакомы.

- Я та-а-ак рад агент Бут, что вы навестили меня в моём скромном кабинетике, который любезно выделило мне ФБР после возвращения.
Бут оглядел просторнейший офис с диваном, четырьмя креслами, маленьким холодильником в углу, не дешёвым ковровым покрытием, какое обычно кладут в кабинетах замдиректоров, огромным письменным столом и вертящимся троном за ним. Всё это несколько не подходило под определение «скромный кабинетик».
- Однако лучше покинуть эту захламленную и пыльную комнату и пойти на улицу. Время обеда! Нет ничего более священного, чем принятие пищи вовремя! Впрочем, пища – как это некрасиво сказано. Может лучше сказать очаровательные плоды американской кухни? Чудовищных размеров сандвичи, блинчики и совершенно непригодный чай! Увы, чай здесь заваривают так, что я перешёл на кофе,… но да, ладно, пойдёмте. Я угощаю, агент Бут!
- Но, – пытался протестовать Бут, – я хотел поговорить о деле.
- Дела подождут. Встреча двух старых знакомых куда важнее. А где очаровательная доктор Бреннан? Почему она не с вами?
- Э-э-э… – затянул Бут.
- Я же говорил, дела подождут! – Гордон Гордон открыл дверь и вежливо пропустил Бута вперёд.

- Я рад, что вы вернулись. – Сказал Бут, начав есть. – Вам рано было уходить на пенсию.
- На пенсию никогда не рано. Но так случилось, что мне захотелось снова заниматься такой невероятной гадостью, как копание в чужих мозгах. Заполнять незаполненные лакуны в познаниях человека о самом себе, натыкаться на негодяя внутри каждого из нас, который ещё вдобавок может бывать вполне милым и приятным существом, - занятие неблагодарное. С этой точки зрения нет более антисанитарной работы. Даже расчищать конюшни Авгия, собирать мусор со всего города, быть ассенизатором, откапывать чужие трупы за нуждами науки, как это делает наша доктор Бреннан, с моей точки зрения куда более чистый и честный труд.
- Тогда зачем же вы вернулись?
Гордон Гордон провёл пальцами по и без того лежавшей идеально чёлке, а затем, подложив кулак под подбородок, подтянулся поближе, сокращая расстояние между ним и Бутом.
- Я соскучился. Когда я готовлю еду, у меня остаётся время на множество всевозможных размышлений. А в ФБР вся эта дребедень держит меня в таком напряжении, что у меня нет секунды, для того чтобы погрустить. Благо, на воле по-прежнему полно серийных убийц. Их буквально как москитов можно ловить на липучку.
- Гордон Гордон грустит? Такого не бывает. – Бут усмехнулся и отправил кусок черничного пирога в рот.
- Хм, я тоже человек, агент Бут. Исключений не бывает. Мы все со своими мыслями наедине. И большую часть этих мыслей я не могу назвать позитивными.
- В любом случае, вы вернулись крайне вовремя.
Гордон Гордон положил вилку, которой он какое-то время разделял омлет на квадратики, так и не съев ни одного из них.
- Я вижу у вас какие-то побочные размышления. Что-то не так между вами и доктором Бреннан?
- Между нами всё по-прежнему. – Бут замешкался. – Я всё ещё надеюсь и жду, как вы мне сказали. Я хотел поговорить о деле, – снова повторился Бут.
- Боюсь, что я не смогу оказать вам помощь в том деле, о котором вы так рвётесь мне поведать.
Бут поглядел на Уайатта с удивлением и подозрением.
- Но вы ещё не знаете…
- Прекрасно знаю. Речь о Лектере, который в мою бытность длинноволосым студентом-медиком факультета психиатрии в Кембриджском университете читал совершенно отвратительный курс по психопатологическому каннибализму. Он, кстати, не раз приглашал меня и других студентов к себе в дом, на ужин. Я, к своему превеликому счастью, ни разу не воспользовался приглашением. В первый раз я так обкурился травки с Роном Тайлером, что мы прохихикали весь вечер, и я даже не помню, что мы там ещё делали. Во второй раз Элизабет, моя тогдашняя подружка, активистка феминистского движения, решилась таки разделить со мной маленький диван в комнате Тайлера, и мне было не до ужинов. А на третий раз меня арестовал констебль, за то что я, раздевшись, играл на гитаре «Love me tender» под окнами комнаты Элизабет в качестве извинения, за неудачное замечание о её такой же нежной, как эта песня, груди. Феминистки готовы переспать с мужчиной, но не потерпят от него ни одного приличного комплимента.
Бут и сам не был пай-мальчиком в колледже, но откровения этого дядечки с невинными голубыми глазами, милейшей улыбкой кота Гарфилда, сединой в шевелюре, журчащим английским выговором, всегда аккуратно одетого – костюм, вязаный жилет, иногда галстук – производили на агента поистине ошеломляющий эффект. С тех пор, как Бут узнал, что его психиатр бывшая рок-звезда Нодди Комета, безо всяких размышлений раздевавшаяся догола на сцене и вступавшая в сексуальные связи как с мужчинами, так и с женщинами, Бут думал, что теперь-то его не удивят новые подробности из жизни Гордона Гордона. Но вот, всё же удивили.
Бут широко улыбнулся:
- Я понял, Гордон Гордон, вы пытаетесь отвлечь меня от главного с помощью всей этой вашей болтовни о травке и грудях. Проще говоря, вы не хотите или не можете поговорить с этим людоедом, для того чтобы помочь мне, а все ваши признания… это, вроде как, извинения.
- Совершенно верный вывод, агент Бут. Браво вам!
- Ага, а почему?
- Ну-у-у, допустим, что психиатрия всё же грязнейшее в мире занятие, как я вам и говорил. Тогда разговор с Лектером, маньяком-убийцей, который долгое время считался авторитетнейшим психиатром – это для меня как заглянуть в самый центр клоаки, откуда вся эта дрянь и происходит.
Анджела зашла в закусочную и, увидев Бута и Гордона, подошла к ним.
- Привет! – сказала она, улыбаясь и смотря исключительно на Гордона. – Ну что, вы уже в курсе всего? Мы хотим устроить небольшую вечеринку в честь вашего возвращения. Надеюсь, вы согласитесь работать с нами снова, Монти Пайтон?
Гордон сложил руки на стол и исподлобья поглядел на Анджелу. Его одновременно и раздражало, и заводило то, что Анджела, не обладая специальными навыками, позволяющими разбираться в природе человеческих мотиваций, и полагаясь только на интуитивное знание, умела чувствовать момент лучше него. Хотя он понимал, что такое положение вещей с одной стороны справедливо, поскольку Анджела всё же достаточно умна, его смущала в отношении неё ещё одна небольшая деталь (хотя размер детали зависел от точки взгляда на неё). Грудь её была, может, даже и лучше, чем у Элизабет, помянутой сегодня.
- А-хм, ну ладно, хорошо, нет проблем. – Он смиренно задал Буту вопрос, в котором, впрочем, проскальзывала обречённая ворчливость. – Когда мне навестить логово этого ушлого минотавра?
Бут, не скрывая усмешки, посмотрел на Гордона.

- Череп необычной толщины – до 8 миллиметров. Чтобы его расколоть, нужно обладать достаточной для этого силой. Убийца был ниже жертвы, приблизительно на шесть дюймов. Ориентировочный рост жертвы около 185 сантиметров или шести футов, двух дюймов. Удар, ставший смертельным, был нанесён сзади, округлым предметом, более всего напоминающим бейсбольную биту.
Стоя у металлического стола, Бреннан смотрела на Гордона, который в свою очередь вглядывался в глазницы черепа. Сцена эта настолько напоминала душевные отношения Гамлета и Йорика, что сомневаться в том, что Гордон Гордон делает эти манипуляции нарочно, Бреннан не приходилось.
Бут склонился над её ухом и прошептал:
- Как Мэл Гибсон, прямо. Интересно, Гордон Гордон тоже разговаривает с черепом?
- Как кто? – спросила Бреннан.
- Неважно.
Познания Бреннан в кино, может, и не были велики, и фильм с Мэлом Гибсоном она не смотрела, но в театре бывать ей доводилось, и постоянно возникавшего в разговорах между ней и Гордоном Шекспира, она тоже читала. Так что, в целом, их с Бутом посещали одни и те же мысли.
Наконец, Уайатт положил череп, у которого отсутствовала теменная кость, обратно на стол и снял с рук резиновые перчатки.
- Зачем вы захотели посмотреть останки, доктор Уайатт?
- Гордон, – поправил он и едва заметно улыбнулся – Мы договорились, что вы будете звать меня Гордоном, вы забыли?
- А, ну да.
- Понимаете Тэмперанс, художнику нужно вдохновение. Лектер считал и считает себя художником. Каждое убийство, совершённое им, было совершено зачем-то. Хотя, с точки зрения более или менее нормального человека, его мотивы это бред. Он убил однажды фальшивившего музыканта и подал филе из него на ужин другим музыкантам из того же оркестра. Во Флоренции он искромсал продажного полицейского, таким же способом поиздевавшись над его трупом, как сограждане поиздевались над предком оного полицейского в далёком семнадцатом веке. А ещё он любит отыскивать молодых и подающих надежды маньяков-убийц и поддерживает этих «талантливых» ребят во всех их начинаниях. Подозреваю, что ваш Гормогон когда-то также был вдохновлён похождениями этого мерзавца.
Так вот, я тоже своего рода художник. Чтобы вдохновиться, мне нужно посмотреть, на что способен мой набор кисточек, которыми я некоторое время не пользовался, а также увидеть творения других ребят, которые считают себя художниками.
- Он определёно поэт своего дела, – саркастически проговорил доктор Ходжинс, стоявший позади Бреннан.
- Учитывая, что мы не нашли ничего конкретного о нашей жертве, – заговорила Бреннан, – нам придётся положиться на поэзию.
- А вот и нашли, – Ходжинс вытащил руки из карманов халата и подошёл к компьютеру. – Помнишь тот небольшой лоскуток, который, по-видимому, врезался в берцовую кость, когда труп расчленяли?
- Да, – Бреннан подошла ближе к компьютеру.
Ходжинс вывел на экран изображение.
- Так вот, это оказалась чёрная ткань – мало шерсти, много хлопка. Такая используется для пошива парадной формы морских пехотинцев.
- Морской пехотинец? – спросил Бут.
- Форма ещё не означает, что он был именно пехотинцем, но не исключено, что нам это поможет, – заключил Ходжинс.
- Но форма морпеха ему бы определённо подошла. У него было симпатичное лицо и, скорее всего, открытый взгляд. С причёской мне пришлось поимпровизировать, и я сделала ему короткую армейскую стрижку. Подходит к его широкому раздвоенному подбородку и высокому лбу. Теперь мне его лицо уже как родное. На кого-то он похож, – сказала Анджела, поднимаясь на помост в центре огромного ангара и протягивая Гордону составленный ею портрет.
- Ну что, пора навестить нашего убийцу, – сказал Гордон.
- Я пойду с вами, – заявил Бут.
- В этом нет необходимости. Я не думаю, что Лектер набросится на меня.
- Зато я наброшусь на него, – нахмурившись, процедил Бут и стал спускаться с помоста по лестнице.
- Это всё из-за пехотинца, да? – спросил Ходжинс у Бреннан.
- Да, Бут не любит, когда дело касается убийства тех, кто служил Соединённым Штатам Америки.
Гордон бросил на Бреннан быстрый и заинтересованный взгляд.

В этой, другой комнате всё было металлическим, не только стол. Гордон Гордон, Бреннан и Бут смотрели через стекло на скованного по рукам и ногам пожилого заключённого. Впрочем, это не мешало связанному ремнями и цепями Лектеру бросать крайне наглые взгляды в сторону зеркала, за которым, как он совершенно верно предполагал, кто-то так же смотрел на него.
- Мне думается, что этого парня просто ни разу не били, как следует.
- Не сомневаюсь, что физическое насилие в отношении Лектера для него самого вещь привычная. Этим вы его не напугаете. Человека, который когда-то сам себе отрубил кисть руки, чтобы освободиться от наручников, мало чем можно испугать.
- За этим стеклом нет ни одного Человека. И не будет, пока мы туда не войдём, – процедил Бут.
- Зачем он отрубил себе всю кисть? Достаточно удалить большой палец и его основание, чтобы высвободить кисть из наручника, – проговорила Бреннан, нахмуриваясь.
- Кости, он псих! Ему это безразлично.
- Это был джентльменский поступок, насколько я знаю, – с некоторым весельем разглядывая Бреннан, объяснил Гордон. – Он мог отрубить что-то агенту Старлинг, которая приковала его к себе, но решил иначе.
- Н-да, и как же вы намерены его разговорить, раз ничем его не напугать, а привилегии нам ему обещать запретили, учитывая то, что это плохо кончилось в прошлый раз? – Бут расстегнул пуговицы на манжетах рубашки.
- Я думаю, что здоровая доля чувства юмора поможет нам в столь тёмном деле. Ну что: топ-топ-топ?
- Юмора?! – Удивление Бута было настолько сильным, что в какой-то степени оно походило на глубокое восхищение. – Каким образом?..
Но было уже поздно задавать вопросы, поскольку Гордон Гордон вошёл в металлическую комнату. Бут последовал за ним, подав Бреннан знак остаться. Та недовольно посмотрела на напарника, но ничего не сказала.
Секунду-вторую Лектер разглядывал гостей, но в конце концов улыбнулся и весело сказал:
- Ах, Гордон, мальчик мой. Так и знал, что рано или поздно повстречаю кого-то из бывших студентов.
- Строго говоря, я не был вашим студентом.
- Ну да, ты просто ходил на мои лекции, потому что таскался за этой Бэт. И с чем пожаловал? Кстати, не познакомишь меня со своим мрачным спутником?
- Это специальный агент Сили Бут, из ФБР.
- У меня ещё один агент в гостях, как приятно.
- Ему тоже, он мечтает порвать вас на части. Но я не хочу, чтобы так случилось. Ведь тогда это могло бы вам понравиться, дало бы повод накатать жалобу-другую, поднять шум в прессе, размягчить добрые сердца американской общественности. Вдруг те возьмут, да и простят преступника, надавав пинков такому мечтателю и ревнителю справедливости, как агент Бут.
- В тебе всегда было слишком много сочувствия к людям и мания к скрытым цитатам из британской литературы, Гордон. В сочетании с таким умом как у тебя это недопустимая роскошь. А желание молодого человека, – он посмотрел на сжатые кулаки Бута, – вполне понятно мне и похвально.
Гордон взял стул и присел напротив Лектера, что-то позабавило его или он хорошо притворялся, что позабавило. Бут начинал понимать, что Гордон не зря сказал о чувстве юмора. Раз Лектер решил ехидничать, им следует делать это лучше, чем он.
- У меня уже давно не такое доброе сердце, как раньше. С тех пор как я бросил музыку, выпивку, наркотики, покончил с беспорядочными половыми связями и приготовлением прекрасных мясных блюд, я стал очень скучным и злым психиатром. Конечно, не таким злым, как вы. Я знаю, что вы сейчас попытаетесь себе что-то выторговать. Сидеть здесь не большое удовольствие, охота улучшить свою жизнь. Может быть, вам хочется, чтоб вам разрешили снова рисовать? Хочется еды повкусней и хотя бы иногда видеть небо? Ведь здесь в подвальном отсеке клиники, где вас держат, не видно даже куска открытого пространства.
- Это было бы неплохо. Но ты ведь говоришь это, только чтоб меня позлить?
- Превосходно! Да, ваш ум всё ещё служит вам. Как насчёт ещё более узкой камеры и ещё более невкусной пищи? – спросил Гордон, нежно улыбаясь.
- Что тебе нужно? – прокряхтел Лектер, уже совсем недружелюбно разглядывая Гордона, но не стирая ответной ухмылки.
- Вы узнаёте этого человека? – Гордон показал Лектеру портрет, сделанный Анджелой.
- Хороший портрет.
- Это компьютерный портрет, – заговорил Бут. – Лицо этого человека восстановили по черепу. Около тридцати лет назад вы расчленили его труп и замуровали в своем доме в пригороде Вашингтона, предварительно выварив кости и обглодав некоторые из них.
- Я его не убивал, – сказал Лектер.
Бут опёрся ладонями на стол и склонился над Лектером.
- В твоей судьбе очередное признание ничего не изменит. А если ты сейчас не захочешь говорить, вот тогда что-то может измениться в худшую сторону, как и пообещал доктор Уайатт.
- По крайней мере, он сделал это элегантно, а вы очередной грубиян из ФБР.
- Если не вы его убили, то кто, доктор Лектер? – Гордон приподнял брови и со скучающим видом подпёр ладонью подбородок.
В этот момент Бренанн прислала Буту сообщение на телефон. Бут тут же вышел. Телефоны им разрешили оставить с большим трудом, так как их было положено сдавать на входе в клинику.
- Мне только что звонила Анджела, – заговорила Бреннан, когда Бут вошёл, – ей удалось установить личность нашего парня. Его звали Эдвард Карсински. С 1976 по 1980 служил в морской пехоте – был уволен по состоянию здоровья. С 1980 по 1981 он подрабатывал в качестве фотомодели в журналах, где требовались обнажённые мужские тела.
- Ух ты! Ну и карьера! Фотомодель? – сказал Бут, сощурившись.
- Да. С 1981 о нём ничего не слышно, хотя в списке пропавших он не значится, – закончила Бреннан.
В этот момент Лектер молча посмотрел в сторону зеркала. Затем он ухмыльнулся.
- С вами пришёл кто-то ещё?
- Не будем отвлекаться, доктор Лектер. Допустим, вы его не убивали. Но тогда вы знаете, кто это сделал. Иначе его костей не было бы в вашем доме. К тому же занятие недолгое – сравнить следы зубов, которые вы оставили на костях ваших жертв того же периода с теми, что вы оставили в этом случае.
- Они будут моими. И что? Убийцу этого человека вы всё равно никогда не найдёте. Просто я вам не скажу, кто это.
- М-м, – Гордон Гордон соединил ладони и потёр их друг об друга. – Кто-то из ваших бывших пациентов?
- Малыш Гордон, здесь не то место, где можно узнать всё сразу. Не надо идти по жизни с девизом Hinc lucem et pocula sacra**. Это девиз Кембриджа, а не вашингтонской клиники для умалишённых. – Лектер перешёл на ещё более странную манеру говорить, чем обычно, поскольку дыхание его утяжелилось. Произнося каждое слово, он отделял их странными паузами, а своим голосом напоминал простуженного гипнотизёра.
- Lingua Latina non penis canis est ***, – пробурчал Гордон в ответ. – Латынь хорошая и опасная штука. Но только к месту.
- Вы ведь даже не знаете, чьи это кости, правда? – сверкая ненормально счастливыми глазами, спросил Лектер.
- Как вам удалось убить столь крупного молодого человека? Били его бейсбольной битой по голове сзади? Наши эксперты сказали, что надо приложить немало усилий, чтоб расколоть такой толстый череп.
- Бил не я. Тут важна не сила, а её приложение. Великанов убивают Давиды. А великих героев убивают во время купания в ванне, после возвращения с войны.
Впервые за всё время беседы Гордон нахмурился. Лектеру почти удалось озадачить его.
- Значит, вы и понятия не имеете, кто это, – довольный собой Лектер, кажется, начинал получать удовольствие от процесса.
- Вообще-то знаем, – проговорил Бут, входя в комнату.
Гордон бросил быстрый взгляд на Бута и, только убедившись в том, что тот действительно знает, кто жертва, засвидетельствовал Лектеру своё презрение, сощурив глаза.
- Ну, раз вы не хотите говорить, кто его убил, тогда нам пора. Счастливо провести остаток жизни и прощайте! – Гордон встал.
- Не спеши прощаться, Гордон. Кто знает, может я, однажды случайно буду проходить рядом с твоей кроватью, когда ты будешь спать.
- Ни слова больше! – прервал его Гордон не в меру спокойным и насмешливым тоном. – Такие угрозы… могут привести к физиологической реакции, с моей стороны.
- Я всегда знал, что ты педераст, Гордон. Но отговорка эрекцией — это банально.
- Кто сказал, что речь шла об этой физиологической реакции? Я говорил о рвоте.
Бут закрыл дверь и кивнул стоявшему в коридоре крупному парню в белой форменной одежде в знак того, что они закончили разговор с Лектером. Гордон отправился назад, в ту комнату, где находилась Бреннан.
- Гордон Гордон, а что если бы он выбрал рвоту?
- Ну, тогда мне, в этом случае, осталась бы эрекция, правда? – улыбнувшись ответил он.
- Ух, – шёпотом заговорил Бут, – он вернулся!

Бреннан на правах хозяйки кабинета протянула Гордону чашку чая с гербом Джефферсонского института.
- Спасибо, – принимая чашку, Гордон облизнулся.
- Жаль, что Лектер не сказал вам, кто убийца.
- Ну, вообще-то сказал. Думая, что я не знаю, кто жертва, он проговорился и относительно того, кто убийца. Скажите, наш морпех Карсински был женат?
- Да! – ответил Бут.
- Убийца – миссис Карсински, – сказал, отпивая чай Гордон. – Темперанс, вы завариваете прекрасный чай!
- Это не я, а мистер Найджелл-Маррей, один из моих ассистентов. Он тоже неравнодушен к чаю, как все англичане, похоже.
- Да, вам следует познакомиться с этим парнем, – усмехнулся Бут. – Он тоже разговаривает на таком странном языке, – как все вы, учёные – выдаёт обоймой бесполезные факты и похож на английского лабораторного кролика.
Гордон всепонимающе и всепрощающе разглядывал Бута. В конце концов, то обстоятельство, что Бут спускает напряжение с помощью словесных издёвок, а не палит из пистолета, куда ни попадя, как это бывало раньше, уже большой прогресс.
- Бу-у-ут! – укоризненно сказала Бреннан. – Давайте вернёмся к теме. Жена? Но что он такого сказал, что вы решили, что это сделала жена?
- Лектер страдает от крайней степени уверенности в силе собственного интеллекта. Окружающих, как и всякий серийный убийца, он, разумеется, считает глупее себя. Будучи заносчивым щенком-студентом, я задел его самолюбие в этом смысле, и заметил, что его реакция была очень болезненной. Ему нравится в зашифрованной форме рассказывать правду. Но так чтобы это было понятно только такому же надменному интеллектуалу, как он. На обычного, честного человека, это производит сильное впечатление, если он понимает хотя бы часть, или создаёт реакцию отторжения, если он ничего не понимает. Я же, до сих пор не знаю зачем, всю жизнь забивал себе мозги различными искусствами и науками. Ввиду занятия психиатрией я свёл близкое знакомство со всеми извращениями родоначальников психоанализа на тему древнегреческой истории и мифологии. А затем такое же близкое с самой историей и мифологией, в которых не обнаружил того патологического оттенка, который приписали им известные исследователи.
Так вот, намекнув на Агамемнона, с помощью фразы о герое, убитом во время омовения, Лектер тем самым поведал мне, что убийца жена нашего, как теперь уже известно, Карсински.
- Агамемнон – это тот тип, который ругался с Брэдом Питом в фильме про Трою? – спросил Бут.
- Ну-у-у да, почти. Агамемнон – один из героев-покорителей Трои. Согласно мифу он вернулся с войны живым, с пленницей, которая ему особо полюбилась. Но его жена Клитемнестра уже долго прожила к тому времени одна, завела любовника, и менять ей ничего не хотелось, ну и если верить источникам, то она жестоко убила мужа в купальне.
- Ага, – нахмурившись, прокомментировал Бут. – В душе?
- Что-то в этом роде.

Бут поднялся на крыльцо дома и нажал на кнопку дверного звонка. Дверь открыла женщина: крашеная блондинка высокого роста, по подтянутому виду которой Бут никогда бы не сказал, что ей может быть пятьдесят шесть лет.
- Мелинда Карсински?
- Да?
- ФБР, агент Сили Бут. Это мой коллега – доктор Уайатт. Мы по поводу вашего пропавшего тридцать лет назад мужа, майора Эдварда Карсински.
- Вы его нашли? – спросила женщина, заглядывая за спину пришедшим, где виднелись две тёмные машины и мини-грузовик с надписью «Джефферсонский институт».
Примерно через полчаса Бут снова вошёл в гостиную дома миссис Карсински и застал там Гордона, который стоял, держа что-то в руках.
- Бреннан нашла немало следов крови в гараже нашей леди. А мы ещё только начали осмотр. Похоже, она ещё кого-то убила.
- Я даже не сомневаюсь в том, что жертв было несколько, – проговорил Гордон.
Бут подошёл ближе и увидел, что Гордон держит руками в перчатках какую-то книгу в тёмно-красной обложке.
- Что это?
Гордон Гордон повернул книгу обложкой к Буту.
- «Роль сексуального садизма в поведении женщин – серийных убийц». Автор – Гордон Г. Уайатт, – прочитал Бут. – Это ваша книга!
- Далеко не всех, я полагаю, интересует такая литература. Только психиатров, психологов, сексологов, сценаристов, простых извращенцев и самих серийных убийц, конечно. – Гордон виновато улыбнулся.

Бар был полон посетителей, но одна компания всё равно держалась особняком – и вовсе не потому, что им не хотелось ни с кем больше общаться, просто им было хорошо в своём кругу.
- За Гордона Гордона, который вернулся, и мы все очень этому рады! – проговорил Бут, и все вслед за ним повторили:
- За Гордона Гордона!
Компания устроила перезвон, соприкасаясь бокалами с пивом, вином, коктейлями и соком – каждый выбрал напиток по вкусу. Отпив пива, Гордон улыбнулся и, как будто бы даже смущаясь, сообщил:
- Мне очень приятно, ребята. Спасибо! Пиво здесь своеобразное, – добавил он, разглядывая бокал в тусклом свете. - Что с вашим делом, агент Бут?
- С нашим? Пока Карсниски упорствует. Но она не сможет никак опровергнуть свою связь с уже пятью убийствами. Хотя думаю, что их было больше.
- Хотите, я с ней поговорю?
- Не помешало бы. Я выяснил, что Лектер лечил её мужа, после того как его из-за психического расстройства выкинули со службы и по каким-то причинам он стал фотомоделью. Вот пока и всё.
Анджела допила сок и подхватила разговор:
- И очень хорошо, что именно фотомоделью, иначе я никогда бы не вспомнила об обложке журнала, которую считала чуть ли не антиквариатом, когда в двенадцать лет рисовала с неё голый мужской торс. Поиск по пропавшим ничего ведь не дал, поскольку о пропаже никто не заявил. Жене это, ясное дело, было не нужно, а для остальных она, наверняка, выдумала отговорку. Ну что, хватит о делах, мальчики! Ещё по одной за Гордона!
- Я бы предпочёл выпить за доктора Бреннан и агента Бута! Тэмперанс и Сили, – Гордон улыбнулся. Было видно, что он смакует имена обоих. Он поднял бокал, глядя в сторону Бреннан.
Бут дёрнулся, и на мгновение глаза его расширились, но потом он с укоризной глянул на Гордона и тоже улыбнулся.
Бреннан сначала озадачил этот жест, но потом она вспомнила, как Бут не раз ей говорил о необходимости отвечать любезностью на любезность. Предложение Гордона показалось ей именно любезностью.
- Я это и раньше говорила: несмотря на моё общее отношение к психологии и прочим подобным вещам, я готова признать, что в некоторых делах без этого нельзя обойтись, – совершенно не моргнув глазом, сказала Бреннан.
- Ну и ну! – возрадовался Ходжинс – Бреннан признаёт ценность других наук, кроме антропологии. Я должен отметить этот день! – сказал он и одним махом осушил большой бокал вина.

Анджела не была пьяна, поскольку пила сок, но вечер был так хорош, что ощущение опьянения витало в воздухе. Гордон в очередном парадно выглядящем костюме, вызвавшийся проводить её, шёл рядом. Он как всегда улыбался. Улыбка эта присутствовала на его лице то скрыто, то явно. Даже когда он сердился, один уголок его рта всё равно норовил подняться вверх и сообщить окружающим, что он это не всерьёз.
- Знаете, Монти, боюсь, Брен так ничего и не поняла в вашем сегодняшнем тосте.
Они остановились рядом с входом в какой-то закрытый магазинчик, и Анджела, слегка поправила рукав тёмно-серой блузки, который, сползая, чересчур обнажил её плечо.
- Я и не рассчитывал на это. Моим советом Буту, как он же мне и напомнил, было надеяться и ждать, и он ему следует. Такие люди, как я, с большой радостью раздают советы… - он очень нежно обогнул взглядом плечо Анджелы и, набрав в лёгкие изрядную порцию воздуха, закончил, – …которым они бы в подобных обстоятельствах были бы не в состоянии следовать!
Девушка хотела что-то ответить, но внезапно раздался гудок автомобиля:
- Анджела! – прокричал голубоглазый и светловолосый водитель пикапа на манер счастливчика, который числится в парнях у самой красивой девушки в школе.
- О! – сказала Анджела. – Мой парень, Уэнделл. Видимо это какой-то вид любовной телепатии, я ведь не сказала ему, где буду. Мне пора! Рада, что вы опять в ФБР! Пока!
- Доброй ночи! – ответил Гордон и, слегка склонив голову, проводил взглядом жёлтый пикап с двумя влюблёнными.
Оставшись один, Гордон Гордон сжал губы в полуулыбке и стал читать стихи вечерней пустой улице, потому что больше его никто не услышал бы:
-…Так я молчу, не зная, что сказать,
Не оттого, что сердце охладело.
Нет, на мои уста кладет печать
Моя любовь, которой нет предела… ****
Он вздохнул, немного грустно, но потом всё же опять улыбнулся.


**Традиционный перевод с латыни приблизителен «От этого места мы приобретаем просвещение и драгоценное знание»
***Двойное значение слова penis с большим удовольствием использовалось средневековыми школярами: «Латинский язык не пенис/хвост собаки». Со временем у этого выражения появилось много разных вариаций, правильных и не очень. Это лишь одна из них, считающаяся правильной.
****Отрывок из сонета 23 У. Шекспира. Перевод С.Я. Маршака


@темы: креатив, фанфики